Охотник, житель бора, Пустил, а сам не знает, Что рана в сердце скоро Появится сквозная.

Он так её полюбит, Что про ружьё забудет, И, как за соболями, Пойдёт он за бровями!

* * *

Устал я от авосек жизни! Хожу, креплюсь и не тужу. И всё равно другой отчизне Я не служил и не служу!

Я в Риме был, я видел Папу, Хоры церковные хвалил. Я по-есенински "Дай лапу!" Дворняжке русской говорил.

Я с башни Эйфеля, бывало, Гляжу подробно на Париж, Мне этого смотренья мало. Как ты, родная рожь, стоишь?!

Тебя не вытоптали кони? Не сбил, не смял жестокий град? Не дрогнула случайно в поле На чей-то чужестранный лад?

Посол спросил: - Теперь куда Вы? - К себе домой, под русский дождь! В свои леса, в свои дубравы, В свои поля, где зреет рожь!

* * *

Поляна вышита ромашками - То белый цвет, то золотой. Она интимная, домашняя, Как будто стол рабочий мой.

Повсюду музыка шмелиная, Напор мелодии велик. О, жизнь моя, ты шевели меня. Не верь, что я седой старик!

Поэзия моя не ребус И не кроссворд. В ней многие увидят небо И небосвод.

Поэзия моя, как тачка, Как грубый грунт. Она смела, как сибирячка, У ней открыта грудь.

Она, как фартук, грубовата, Сапог её в пыли. Она немного рябовата, Как ком земли.

Поэзия моя не модна, Я это знал.

Зато она насквозь народна. Я всё сказал!

Россию знаю без натуги! Я пахарь, я её звонарь. Во мне живут дожди и вьюги, Пойду в луга, я там косарь.

Пойду на посиделки к девушкам, Едва-едва открою дверь, Никто не скажет: - Здравствуй, дедушка! Все встанут, крикнут: - Здравствуй, Лель!

Все до единой зарумянятся, Да так, что мне не описать, Любой из них готов покланяться, И с каждой хочется сплясать.

Я рад, что ты жива, Россиюшка, Я крепко жму твою ладонь. Во мне твоя гуляет силушка И полыхает твой огонь!