Соловьиных звуков звездопад слушали дворовые собаки. Люди спали — головы в закат, — спали молчуны и забияки.

Милый друг, ты тоже где-то спал, с кем-то, где-то… В нашем настоящем каждый сир и счастья ждать устал. По кусочку счастья — только спящим.

Прислонюсь к Луне и с ней пройду по дворам и хижинам убогим; на горах, на тропах козлоногих губы льются, а персты прядут.

Ночь за ночью этот нежный труд — пряжа шелковистая касаний, с выплесками стонов и рыданий, — наслажденья пот бывает лют.

Сон людей… Прости его, Господь,

за жестокий бой и зверство в лицах

и за миг, когда восхочет плоть

чёрт-те с кем… с самим исчадьем слиться.

Ой ты, белая берёза,

До чего ж ты хороша.

Мы стоим с тобой в обнимку -

Высветляется душа. (Частушка) "Плакала Таня, как лес вырубали". После грузили, везли, продавали.

Всё бы ничто, и зачем эти слёзы, если бы не? были это берёзы.

Только берёзы одни вырубались, в новые замки они отправлялись.

Есть, появился особый народ: всё ему срубят, и всё он возьмёт.

Жарко сгорают берёзьи полешки — словно бегут молодые олешки.

Плакала Таня, как вас вырубали — словно бы свечи в лесах задували.

Вот он, берёзою полный состав, мчится, на части страну распластав.

Цветок ромашки белой, ты — мстительный упрёк, и потому за дело попал ты под сапог

несчастного солдата, когда, от злости бел, всё топал он куда-то, в солдатский беспредел.