Вчера — никто, сегодня — полномочный посол Азербайджана. В Лондоне Рафик и Насиба, которую тут же стали называть “госпожа Настя”, произвели фурор своей открытостью, обаянием и гостеприимством и, конечно, своим английским. Абасовы быстро добились успеха, особенно в светских кругах.
Журналисты даже заключили негласный договор: не использовать ради сенсации по-детски наивные заявления госпожи Насти.
Через два года Насиба родила дочь, Рафик работал успешно, ничто не предвещало серьезных перемен.
Глава первая
Он родился в пятьдесят шестом году во Львове, и хотя отец у него был поляк (так было записано, самого батю Николай никогда не видел), а мать — украинка, мальчишки звали его русским. Во Львове никогда не любили русских, а на окраине города, где лепилась хибара Росиных, русским называли всякого бездельника, хулигана и пьяницу. Отца не было, мать стирала и убирала в соседних домах, так что происхождение его было далеко не дворянским.
Одни пацаны Николая уважали, другие презирали, но боялись все поголовно. Как бы в отместку за безродье и нищету природа наградила его недюжинной силой, а улица воспитала злость и жестокость. В пятнадцать лет он дрался на равных со взрослыми мужиками, пил и курил, конечно, воровал и был пойман. Но свидетели, дело произошло на базаре, и потерпевший очных ставок с “убивцем” не выдержали, а так как происхождения он был самого пролетарского, к тому же малолетка, дела даже не завели.
Призвали в армию Николая Росина за два месяца до срока, тут уж военком постарался.
Солдатом он оказался неплохим, можно сказать, хорошим. Работы никакой не гнушался, сызмальства привык, бегал, прыгал, подтягивался на равных со “стариками”, а когда дело дошло до драки, то он сразу уложил троих и лишь потом стал выяснять, зачем они к нему подошли.
На замирение потребовали литровку самогона. Николай дал гонцу в лоб, затем сходил в ближайшую деревню и принес четверть. “Старики” его признали полностью, и он раньше всех получил лычку.