Остановились в урочище Волчий дуб. Место сразу понравилось: взгорок, на нем смешанный лес, ключевой ручей, а кругом, насколько хватал глаз, болота.

Не мешкая принялись за строительство базы. Работали так, будто не было изнурительного ночного перехода. Да это и не удивительно: в отряде была молодежь - ребята крепкие, сильные, на дела горячие.

Быстро, прямо-таки на глазах, среди вековых деревьев появились землянки, шалаши. Стало вроде бы теплей на душе: все равно что до родных хат добрались.

Недолго здесь суждено было стоять отряду. Спустя два месяца фашисты блокировали район. Рабцевич, не вступая в бой с карателями, увел отряд в деревню Рожанов, что приютилась в междуречье Орессы и Птичи в партизанском крае. Но это было потом...

После ужина Рабцевич и Линке сели на траву покурить. Между деревьями там и тут потрескивали небольшие костры, возле них сидели и лежали бойцы, вместе с которыми Рабцевич летел из Москвы, немного дальше - комаровцы, в стороне - бывшие военнопленные из Поболово, потом еще, еще и еще.

Рабцевич смотрел на бойцов, и в глазах рябило от пестроты одежды. Уже второй год, как он вновь стал военным. За это время попривык к форме, даже сроднился с ней. Она невольно подтягивала и ко многому обязывала. Сейчас же все были одеты кто во что горазд. Одни - в гражданские пиджаки, рубашки, брюки, другие - в немецкие, итальянские френчи и только десантники - в красноармейской форме.

"Не воинское подразделение, а маскарад", - подумал Рабцевич и вздохнул.

- Тебя что-то тревожит? - спросил комиссар.

- Да понимаешь, - Рабцевич глазами показал на костры, - выходит, каждая группа у нас сама по себе, не вижу я в них пока единого целого.

Линке улыбнулся.

- Странно, но и я об этом думаю. - Из нагрудного кармана он достал листок. - Посмотри, у Комара взял.