Возвращается Пикунов. С ним старик в залатанном ватнике, аккуратных лапоточках.

- Задержал. Местный, говорит. За лыком сюда шел. - Михаил устало валится на траву.

Старик, подслеповато щурясь, опасливо смотрит на обступивших бойцов в красноармейской форме. Его серо-зеленые усы и кудлатая борода топорщатся: встреча с неизвестными явно не по душе.

- Да ты, отец, садись, - освобождая возле себя место, приветливо говорит Рабцевич, - расскажи нам, кто сам, откуда.

- А что тут сказывать, люди хорошие? Егор я, со станции Злынка. Тут она, недалече. - Он кивает в сторону. - Счас не видать, отсель с полверсты.

Рабцевич и Линке молча переглядываются - летчики выбросили их группу не в том месте, где нужно: не под Кировском в Могилевской области, как намечалось в Москве, а на Брянщине. Старик сказал, что находятся они сейчас не в лесу, а всего-навсего в небольшом перелеске и кругом гарнизоны, до ближайшего леса километров двадцать.

"Разница между местом назначения и местом выброски двести километров, - размышлял Рабцевич. - Следовательно, чтобы добраться до Кировска в обход фашистских гарнизонов, надо прибавить еще столько же, если не больше. Да-а, не весело!"

- Что будем делать, товарищ Игорь? - спросил Линке.

- Посоветуемся с Центром, - коротко ответил Рабцевич.

- Как? - удивился Змушко. - У нас же рация вышла из строя.

- А что, разве радист не починил?

- Где там: еще в самолете, когда уходили из-под огня зениток, видно, от удара повредилась; а потом, приземляясь, добавили... Всю рацию, как есть, перебрал, а она, проклятая, хоть бы пискнула.

- Надо посоветоваться с бойцами, - решительно сказал командир. Отец, - подошел к старику, - ты поешь, не стесняйся, а мы о своем потолкуем.

Они отошли в сторону, расселись.

- Так вот, товарищи, ситуацию вы знаете, - сказал Рабцевич. - Что предлагаете?

Командир не торопил людей. Вопрос был серьезный, его следовало тщательно обдумать.