И Костина уволилась - ушла работать в московскую мэрию.

- Невзлин постоянно меня преследовал, все выпытывал, чем я занимаюсь, почему не рассказываю, что делается в мэрии, - продолжает Костина. - Я говорю: "Я у вас уже не работаю". "Нет, - говорит, - ошибаешься. Ты всегда работаешь у меня". Ни больше ни меньше. Кое-какие проекты у них с мэрией не получались, и Невзлин очень прозрачно намекал, что это, по его мнению, моих рук дело.

В ноябре 1998 года под дверью квартиры Костиной раздался взрыв. Оперативники с ног сбились в поисках злоумышленника - они не сомневались, что это покушение. "Думай скорее, кому дорогу перешла", - тормошили они Костину. Грешили на кого угодно, но только не на "ЮКОС". По словам Костиной, на следующий день после взрыва ей позвонил Невзлин, очень тепло разговаривал, совсем не так жестко, как раньше.

- Рассказала мужу, - продолжает она, - а муж, он раньше тоже в "ЮКОСе" работал, вдруг замер и говорит: "А ведь это Невзлина рук дело". Я тогда ему пальцем у виска покрутила...

Зря не верила. На суде по первому делу Пичугина было доказано, что это именно он по заказу Невзлина организовал покушение на бывшую сотрудницу. Курьезная деталь: одурев от допросов, Пичугин вдруг сорвался: "Да никто не собирался убивать вашу Костину! Чуть пугнули - и все". И тут же осекся - понял, что проговорился...

В середине и конце 90-х "ЮКОС" продолжал наращивать свою мощь. Скупались предприятия и целые города. На ключевые места ставили своих людей, которые налаживали продажу продукции так, чтобы львиная часть средств шла именно в "ЮКОС". Показателен пример завода "Апатит" - сырье с него посредническая юкосовская фирма покупала чуть выше себестоимости и уже потом гнала его по рыночной цене. Деньги в "ЮКОС" текли непрекращающимся потоком. На момент ареста состояние Ходорковского оценивалось в 15 миллиардов долларов.