* * *

Далее Сталин объясняет положение Ленина о существовании двух культур при капитализме: буржуазной и пролетарской: «Ленин здесь абсолютно прав… Культура может быть и буржуазной и социалистической, язык же, как средство общения, является всегда общенародным языком и он может обслуживать и буржуазную и социалистическую культуру».

Как государственный деятель Сталин считал своей первейшей обязанностью укреплять не только экономические, но также идейные устои Советского Союза, системы социализма. Этого же он требовал от мастеров (а более того — от подмастерьев) культуры. Могло ли быть иначе? Допустимо ли ставить интересы отдельных «творческих работников» выше национальных интересов?

На такой вопрос кто-то ответит утвердительно. Мол, свобода личности, его вдохновенных порывов важнее служения государственной машине. Но в данном случае следует иметь в виду общество и народ, именно национальные интересы, не противопоставляя им достаточно жалкие притязания личности (чаще всего — бездарной) на свободу творчества. Эту свободу можно использовать во вред Родине и на пользу ее врагов.

Кстати, пролетарский писатель-гуманист Максим Горький в статье «С кем вы, "мастера культуры"?» (1932 год) писал: «Буржуазия враждебна культуре… — вот правда, которую утверждает буржуазная действительность, практика капиталистических государств».

«Язык и революция»

Так называлась брошюра пламенного марксиста Поля Лафарга. Он утверждал, что во время Великой французской революции «произошла внезапная языковая революция».

Эту мысль подхватил Н. Я. Марр. Он, в частности, писал: «Есть система культур, как есть различные системы языков, сменявшие друг друга со сменой хозяйственных форм и общественности с таким разрывом со старыми формами, что новые типы не походят на старые так же, как курица не похожа на яйцо, из которого она вылупилась».

Сталин, не вдаваясь в полемику о соотношении курицы и яйца, возразил по существу, опровергая Марра: