В-шестых, усиливается экономический регионализм. Доля внутрирегионального торгового оборота возросла за период с 1980 по 1989 г. с 51 до 59% в Европе, с 33 до 37% в Юго-Восточной Азии, и с 32 до 36% — в Северной Америке. Судя по всему, роль региональных экономических связей будет усиливаться.

Экономический регионализм может быть успешным, только если он коренится в общности цивилизации. Европейское Сообщество покоится на общих основаниях европейской культуры и западного христианства.

Успех НАФТА (североамериканской зоны свободной торговли) зависит от продолжающегося сближения культур Мексики, Канады и Америки.

А Япония, напротив, испытывает затруднения с созданием такого же экономического сообщества в Юго-Восточной Азии, так как Япония — это единственное в своем роде общество и цивилизация. Какими бы мощными ни были торговые и финансовые связи Японии с остальными странами Юго-Восточной Азии, культурные различия между ними мешают продвижению по пути региональной экономической интефации по образцу Западной Европы или Северной Америки»

Хантингтон считает, что облик мира будет формироваться в ходе взаимодействия разных цивилизаций. Он уверен, что все более тесный мир обречен на столкновения все более обособленных цивилизаций. Неизбежный конфликт цивилизаций разворачивается на двух уровнях. Есть макроуровень глобальной политики. На нем страны и блоки стран, относящиеся к разным цивилизациям, соперничают из-за влияния в военной и экономической сфере, борются за контроль над международными организациями и третьими странами. Все они стараясь утвердить во всем мире собственные политические и религиозные ценности.

А есть микроуровень... Группы, обитающие вдоль линий разлома между цивилизациями, ведут кровопролитную борьбу за земли и власть друг над другом. Если столкновение цивилизаций станет важнейшим фактором мировой политики, то «линии разлома между цивилизациями — это и есть линии будущих фронтов»