Троцкий объясняет всё исключительностью исторических обстоятельств, настаивает на отсутствии у Сталина «первоначально замысла борьбы за личное господство». Троцкий никогда не был близок со Сталиным. Кроме того, он, занимаясь делами государственного строительства, не особенно интересовался внутрипартийной жизнью (следует напомнить, что Троцкий в партии большевиков был новичком, вступив лишь в 1917 году, и опирался только на поддержку Ленина). С 1921 года после окончания гражданской войны и начала болезни Ленина, Зиновьев вовлёк Сталина в борьбу против Троцкого, что ещё более отдалило его и от Сталина, и от партийных интриг, заниматься которыми он считал недостойным себя. Этим и объясняется то, что Троцкий не заметил перемен, произошедших в Сталине, перемен вызванных именно возникновением «замысла». Вот тут-то и проявилась его воля, которая в сочетании со свободой от принципов и отсутствием идейного фетишизма (этот повтор считаю допустимым в силу его особой важности) сотворила «чудо перерождения». Без этого «чуда», давшего Сталину колоссальный заряд скрытой энергии, возможно, не удалось бы ему победить своих соперников и захватить власть в партии, подобно тому, как захватывается власть в бандитской группировке. И хотя партию большевиков часто сравнивали с мафиозной организацией и по своей структуре, и по той роли, которую она играла в обществе, колонизировав и терроризируя его, такое сравнение является слишком упрощённым. Соответственно и объяснение, основанное только на исторической исключительности обстоятельств, на силе созданного им аппарата, на звериноподобных чертах его характера, кажутся мне тоже недостаточными.

Замысел, по силе своей грандиозности сравнимый, пожалуй, только с мессианским, дал Сталину такой прилив энергии, противостоять которому уже никто не смог, несмотря на то, что многие превосходили его по уровню интеллекта, образования, способностью воздействовать на массы и т. д.