Если бы своими глазами не видел настоящее счастье в глазах сотрудников ГАИ и оперативников, которым удалось после яростной погони или остроумной комбинации задержать очередную группу угонщиков. И если бы не приходилось потом разделять бессильную ярость людей в погонах, наблюдающих, как беззубая машина нашего закона выплевывает задержанных негодяев на свободу, даже как следует их не помяв.

Есть простой закон: если в обществе существует какое-то устойчивое явление, значит оно не зависит от воли отдельных людей. Устойчивость может быть обусловлена только экономическими и организационными факторами. И исследование проблемы угонов в нашей области приводит к неизбежному выводу: существующее законодательство делает угоны и хищения автотранспорта высокорентабельным и не слишком опасным бизнесом.

И одна из причин лежит как раз в разделении законодателем понятий собственно угона (неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения - ст. 166 УК РФ) и кражи, совершенной в крупном размере (ст. 158 ч.3 п.б УК РФ). А граница между этими двумя квалификациями преступления пролегает по зыбкому болоту такого понятия, как "умысел" подозреваемого. Доказано, что хотел задержанный злодей угнанную им машину присвоить, продать целиком или по запчастям, или реализовать еще каким-нибудь способом - получи за кражу от пяти до десяти лет с конфискацией имущества (или без таковой). Не доказано - грозит тебе за угон максимум три года. Но, скажите пожалуйста, как этот самый "умысел" извлечь из головы злодея? Какой преступник, задержанный за рулем угнанного автомобиля, находясь в здравом уме и трезвом рассудке, скажет: "Да, ребята, угнал я эту машину, чтобы продать, под заказ. Или вернуть хозяину за выкуп..."

Какой угонщик назовет имена своих подельников, если за "группу лиц по предварительному сговору" он сразу увеличит свой срок на диапазон от трех до семи лет лишения свободы, а за "деяния, совершенные организованной группой" - от пяти до десяти лет.