Около 10 ч. вечера ко мне в вагон зашел кн[язь] Енгалычев, новый варшавский ген[ерал]-губернатор. Разговор был длинный и по разным вопросам. Отмечу их по памяти, не ручаясь за порядок и последовательность.

Разговорились относительно гр[афа] Адама Замойского. Кн[язь] Ен[галычев] на это говорит мне: "А вы знаете, что он уже со мной выкинул? Накануне моего выезда в Варшаву, 7 янв[аря], я был в Ставке Верховного. Гр[аф] Ад. Замойский отзывает меня в сторону и предупреждает, что в день моего приезда готовится в Варшаве целый ряд террористических актов на должностных лиц, и советует отложить поездку. Я ему ответил, что предупреди он меня раньше, то я мог бы и отложить, но меня ждет вся Варшава, и было бы крайне неудобно в последнюю минуту отменить приезд, который связан с целым рядом приемов и встреч. Он мне ответил, что у него есть список лиц, замешанных в заговоре, и между ними — известный общественный деятель доктор Завадский

За австрофильство

На днях арестованы 40 человек с председателем общества скорой медицинской помощи докт. Завадским и членом центрального обывательского комитета прис. пов[еренным] Дзевульским. Арестованным предъявлено обвинение в австрофильстве. ("Варшавское Утро").

Относительно польских легионов произошло нечто прямо невероятное. Представьте себе, является ко мне полковник [Горгинский] с бумагами. В одной из них, за подписью лиц из штаба Юго-Западной армии {так в документе: имеется в виду Юго-Западный фронт}, говорится по пунктам, что [зауряд]-полковнику такому-то с разрешения Верх[овного] гл[авнокомандующего] и командующего Юго-Зап[адной] арм[ии] ген[ерал]-ад[ъютанта] Иванова разрешается формировать польские легионы из лиц только польской национальности, командный язык — польский, офицеры поляки, и что легионы будто всех трех родов оружия, и высшие командные соединения будут под начальством лиц, перечисленных в бумагах, а общее руководство по формированию поручено Польскому национальному комитету.