На следующее утро, в 8 [ч.] я поехал на своем моторе в штаб I Сиб[ирского] корп[уса] в дер[евню] Служевицы. Канонада началась с раннего утра и все усиливалась. На горизонте пылала деревня Пясечко, зажженная нашей тяжелой артиллерией. Все небо было затянуто дымом тротиловых бомб. Командир I Сиб[ирского] кор[пуса] ген[ерал] Плешков

8 окт[ября]

Я поехал по [Венской] дороге на ст[анцию] Прушково. Там встретил ком[андира] IV кор[пуса] ген[ерала] Алиева

Обратное путешествие было очень утомительное, и добрались мы до Варшавы лишь в 8 ч. вечера. Теперь снова монотонная жизнь в Седлеце. Делать нечего. Гуляешь, читаешь, пишешь, спишь, ешь, вот и все.

22 октября

Наш главнокомандующий решил съездить в 10[-ю] армию ген[ерала] Сиверса

21 окт[ября] в 9 ч. вечера мы и выехали в Барановичи. Ко мне подъехал в это время [Хрямин], который и поехал со мной.

В 10 ч. утра мы прибыли в Барановичи. Стояла теплая осенняя погода, гр[адуса] 2 тепла. Туман закутал весь горизонт, и в воздухе чувствовалась сырость. На вокзале мы узнали, что к 5 ч. ждут приезда Государя. С вокзала в Ставку мы поехали на моторах. Ген[ерал] Рузский моментально исчез в вагоне нач[альника] штаба, а я остался в садике перед поездом. Петя Ольд[енбургский]

После завтрака я лично бродил по саду и поезду, был у Пети, зашел к Менгдену

[25 октября]

22 окт[ября] ген[ерал] Рузский был в Ставке, говорил, убедил, согласились, и вот сегодня вечер 25 ок[тября], прошло три целых дня, и нет директив из Ставки.

Вот как они работают?!

Еще маленький штришок к этой общей картине. Когда в Ставке Верх[овного] Гл[авнокомандующего] наш ген[ерал]-кв[артирмейстер] Бонч-Бруевич говорил с нач[альником] шт[аба] Янушкевичем о соображениях штаба фронта относительно дальнейших планов, то Янушкевич ему ответил: "Ну, уж по части стратегии вы обратитесь к Юрию Никифоровичу (Данилову), это его дело".