Нельзя преувеличивать умеренность Ионаи и его сторонников - ими руководило основанное на трезвом расчете опасение, что в случае войны с США и Англией Япония неизбежно будет разгромлена, даже если ей удастся на первом этапе войны добиться каких-либо успехов. Ионаи и поддерживавший его начальник Генерального штаба армии принц Канин стремились в конечном счете к той же цели, что и Коноэ, но желали добиться ее с меньшим риском.

17 июля принц Коноэ посетил императорский дворец, а 22 июля кабинет "национального единства" был сформирован. Ключевые посты в нем занимали сам Коноэ, министр иностранных дел Мацуока и военный министр генерал Тодзио.

Существует достаточно обширная апологетическая литература о принце Коноэ. Образ великого государственного деятеля, который выходил на авансцену политики в критические моменты японской истории для того, чтобы внести разум, умеренность и сдержанность в ход событий, человека мягкого и в целом скорее жертвы обстоятельств, оказавшихся сильнее его, нежели реального лидера японского милитаризма, встречается не только в японской, но и в западной литературе. Достаточно привести характеристику Коноэ, предложенную американским исследователем Толандом: "Коноэ был уникальной личностью - князем по рождению и социалистом в глубине души. Он казался мягким, застенчивым, чуть ли не слабым. Для тех, кто знал его хорошо, он представлялся человеком болезненно совершенного вкуса и отличался такими широкими интересами, что мог выслушивать с сочувствием представителей всех политических взглядов. В действительности тот факт, что он с таким сочувствием всех выслушивал, создавал впечатление у каждого, что он согласен именно с ним. Он никогда не мог принять решение сразу, так как ему требовалось время, чтобы ознакомиться с точкой зрения всех заинтересованных сторон, но после того как он принимал решение, почти ничто не могло заставить его изменить свою точку зрения. "Он становился несокрушимым", - вспоминал его секретарь... Будучи продуктом изысканного общества, одной ногой стоявшего в прошлом, другой - в будущем, принц Коноэ скрывал под своей учтивостью и личным обаянием глубокое чувство преданности своей стране и такой глубокий цинизм, что он не доверял ни одному человеку, включая себя самого".