— Спасибо.

Иванов решил сразу начать с главного:

— Светлана Николаевна, я вызвал вас затем, чтобы вы рассказали об окружении вашего мужа. Друзьях, знакомых. Причем, давайте договоримся с самого начала — говорить по возможности откровенно.

— Н-но… Если, как вы просите, откровенно… У него их очень много. Знакомых. Я бы даже сказала, бесчисленное количество. Не знаю даже, с кого начать.

— Начните с самых близких друзей. С тех, с кем вы дружите семьями.

— Это, в основном, мои друзья.

— Об этих не надо. Нас интересуют друзья вашего мужа.

— Они одновременно друзья и Георгия… Правда, у него есть еще друзья…

— Как понять «еще друзья»?

Гарибова явно колебалась. Это означало только одно: он на правильном пути. Выждав, Иванов мягко сказал:

— Светлана Николаевна, мы ведь уговорились говорить откровенно.

— Хорошо. Хорошо, Борис Эрнестович. Но только я опять хочу попросить вас… Чтобы ни муж, ни его друзья ничего не знали.

— Это подразумевается, Светлана Николаевна.

Гарибова долго молчала. Наконец еле слышно спросила:

— Какое увлечение может заставить мужчину не обращать внимания на женщину?

— Затрудняюсь ответить.

— Борис Эрнестович, неужели не ясно? Это — карты!

…Подписав Гарибовой пропуск, Иванов проводил ее до двери. Вернувшись, сел за стол. Значит, это карты… Еще раз перечитал фамилии и должности названных Гарибовой друзей мужа. Самым близким другом она считала Шестопалова. Большинство же остальных были для нее лишь карточными партнерами мужа, не более. Чаще всего в доме Гарибовых появлялись некто Илья Егорович, директор гастронома, Юра, называвший себя стоматологом, и Игорь Борисович, работавший, опять же по непроверенным данным, администратором филармонии.

В эту минуту Иванов, сопоставив все, что он почерпнул из разговоров с Шестопаловым и Гарибовой, наконец-то понял: Гарибов, Шестопалов и их партнеры — так называемые лобовики.