— Как жаль, что тебя нет дома, мой дорогой. Мы бы провели такой чудесный вечер…

Она говорила вслух, вполголоса, чтобы не чувствовать себя одинокой.

— Впрочем, если бы ты был дома, мы бы наверняка куда-нибудь пошли.

— Понимаешь, — шутливо говорил он, — я еще не стал домашним мужем, но я им стану, позже, когда мне будет… сколько?.. Пятьдесят? Семьдесят?

Попробовала читать. Потом решила привести в порядок свою одежду: где-то пришить пуговицу, где-то подшить подол… В девять часов подняла глаза на настенные часы и подумала, что матч в зале Ваграм уже начался; представила себе ринг, яркий свет прожекторов, толпу зрителей, боксеров, Марселя за столом для журналистов.

В половине одиннадцатого она все еще шила. И вдруг подскочила от оглушительного звонка, казалось, заполнившего всю квартиру. Это звонил телефон, установленный лишь на прошлой неделе, к которому она еще не успела привыкнуть.

— Это я, киска!

Она подумала, что Марсель впервые звонит ей к ним домой. Днем она обычно была в своем магазине, у «Коро и Сестер», и он звонил ей туда, звонил даже слишком часто по мнению сестер Коро.

— Что ты делаешь?

— Шью…

Почему она вдруг нахмурилась? Было в этом звонке что-то такое, что ей не понравилось, но она не могла определить, что именно. Он был по-прежнему совершенно трезв, но голос его звучал не как обычно. Он был как будто немного сконфужен, как бывало, когда ему приходилось лгать.

— Ты совсем не умеешь лгать!.. — не раз говорила ему она.

— Мне захотелось услышать твой голос… — проговорил он. — Сейчас начинается большой раунд… Народу — тьма… Да ты, наверно, слышишь…

— Нет. — Она не слышала шума полного возбужденных зрителей зала.

— Я надеюсь вернуться до двенадцати… Алло!.. Почему ты молчишь?