Я взглянул на Мэриан:

— Только что получили?

Она холодно кивнула и разлила мартини по стаканам.

— Несколько минут назад.

— И все это время вы знали, кто я? Фактически вы мне сказали об этом еще в баре.

Она улыбнулась:

— Не могла устоять. Вы так невыносимо задирали нос… А мне хотелось посмотреть, как вы отреагируете на это.

— Вы из полиции?

— Конечно нет! — Она придвинула мне бокал с мартини и взяла свой. — За вашего парусника!

Или, может, лучше выпить за живучесть мистера Маррея? Или за высокую цену, назначенную за преступника?

— Что с Марреем? — — спросил я.

— Разве вы не слышали?

— Откуда? Я боялся связаться с кем-нибудь на побережье. А в газетах — тех, что я мог достать, — об этом не было ни слова.

— Значит, вы все еще боитесь, что убили его?

Я отпил мартини, внезапно почувствовав, что мне это просто необходимо.

— Нет, я знал, что с ним так просто не разделаешься. Но избиение, спланированное заранее, уже само по себе чертовски серьезная вещь. Считается уголовным преступлением. Что вы об этом знаете?

— Пожалуйста, передайте мне со стола записи.

Я взял листки и протянул ей. Все это так обескуражило меня, что я теперь фактически ничего не чувствовал. А она прошла между кроватями, села на ту, что была подальше от меня, подвернув под себя ногу и аккуратно расправив на коленях плиссированную юбку.

Сделав глоток мартини, Мэриан сказала что-то похожее на «гм-м» и начала читать стенограмму.

Потом поставила бокал на ночную тумбочку и потянулась за сигаретой. Я поднес ей зажигалку.

Она улыбнулась и кивнула в сторону кресла, стоявшего у изножья кровати.

— Садитесь, пожалуйста.

— Так что с Марреем? — нетерпеливо повторил я.

— Перелом челюсти, — с готовностью ответила она, просматривая стенограмму. — Легкое сотрясение мозга, еще что-то с каким-то синусом, то есть, видимо, с решетчатой костью.