- А ты что не спишь? - спросил он. - И здесь уже бомбят, надо же. В Брянске мы, оказывается. Наверное, долго простоим: впереди пути ремонтируют.

- Если из Москвы на Брянск повернули, то скорей всего на Украину повезут, как думаешь? - спросил Вольхин.

- Кто знает... По мне, лучше бы туда, может быть, через Полтаву поедем. - У Терещенко там жили родители. - Из Брянска на Полтаву не попадешь... - с сожалением подумал Борис, вспомнив карту. - А помнишь, вчера в Москве, когда к нам товарищ Щербаков подходил, я его намек так понял, что мы в Белоруссию едем.

- Станет он тебе намекать! Просто так сказал, и все. А думаешь, он знает, куда мы едем?

Но в голове у Вольхина тоже сидела эта случайно оброненная Щербаковым фраза: "Ну что, выдержат сапоги Пинские болота?" - "Пинские! В Белоруссию направляют!" - мелькнула тогда мысль. Но Щербаков, конечно же, хотя и был секретарем ЦК ВКП (б), вряд ли знал, куда направляется их дивизия, если об этом не знали ни начальник эшелона, ни командир полка.

Из-под соседнего эшелона показался бегавший за водой Новиков. В руке он держал ремень, а на нем болталось с десяток солдатских фляжек.

- Быстро ты. Недалеко, значит, вода? - спросил его Вольхин.

- Вагонов через пять пролез. Товарищ лейтенант, тут в эшелоне немцы пленные, в теплушке. Пробегаю - слышу, говорят по-немецки, да так громко, я даже обмер. Часовой сказал, что это летчики. Я заглянул в вагон - ну и морды...

- Залезай скорей, стоишь тут без ремня, вон ротный идет.

- Вольхин! Это у тебя люди бегают? Почему часового не видно? - сердито спросил подошедший командир роты старший лейтенант Цабут, подтянутый крепыш с кривыми "по-кавалерийски" ногами.