- Когда у нас большой привал? - догнал своего начштаба полковник Малинов.

- В семнадцать часов, в Каменке, - ответил капитан Шапошников. - Но, товарищ полковник, может быть, сделаем позднее, и не в Каменке, а вот здесь, - он показал по карте. - А то немецкие самолеты уже несколько раз колонны облетали, но ни одной бомбы не сбросили. Такое чувство, что ждут, когда мы всем полком привал сделаем.

- Хорошо, распорядитесь по батальонам.

С удивлением смотрели издали бойцы и командиры полка Малинова, как самолеты с черными крестами разгружали бомболюки над Каменкой, откуда всего лишь за полчаса до этого полк был выведен в лес.

- Кого они там бомбят, товарищ капитан? - спросил лейтенант Тюкаев начштаба полка.

- Нас, должно быть, - ответил Шапошников, - Немцы, видишь ли, нация пунктуальная, еще в ту войну себя так показали. Приказ выполняют с методической точностью. - А про себя Шапошников подумал: "Что-то здесь не то... Откуда бы немцам знать, что мы именно в это время должны быть в Каменке?"

Многокилометровый марш по жаре с полной выкладкой так утомил бойцов, что когда прозвучал сигнал "Привал!", большинство сразу же сели или легли, где попало, только сняв вещмешки, скатки и расстегнув ремни.

Лейтенанту Вольхину тоже очень хотелось снять сапоги, но он даже не присел, а пошел искать старшину роты, чтобы накормить людей. На опушке леса он встретил полевую кухню. И в ней, на удивление, что-то варилось, а вокруг толпились и постукивали котелками бойцы.

- Это когда ж ты успел? - спросил Вольхин черного, как чугунок, повара.

Он был узбек, но звали его по-русски, Миша. Имя его произносили мягко, с "я" на конце - Мишя, как он себя называл.

- В той деревне еще заправил. Конь идет, еда варится, только дров клади.