Стрельба, то затихая, то снова вспыхивая, шла по всему селу. Где-то правее слышались орудийные выстрелы.

Батальон капитана Козлова из 624-стрелкового полка майора Фроленкова с приданной батареей Похлебаева в начале атаки прошел с полкилометра, не встречая немцев, и только когда в деревне, что стояла правее, начал стихать наиболее яростный огонь первых минут боя, по развернутому в линию батальону начали вести огонь несколько групп автоматчиков.

Политрук первой роты Андрей Александров с винтовкой наперевес бежал вместе с ротой вперед, стреляя на ходу и все более чувствуя, как приходит азарт боя и сердце охватывает что-то до сих пор неведомое. Немцы бежали, почти не стреляя, несколько человек из них упали, и через одного Андрей перепрыгнул на бегу, но, достигнув кустарника, гитлеровцы залегли и начали густо поливать атакующих автоматным огнем. Одновременно заработали три их пулемета, и рота залегла.

Перебежками Андрей подбежал к одному командиру взвода, второму: "Давай поднимать людей! Бросок остался!".

Оглянувшись по сторонам, Александров убедился, что рота готова подняться в атаку. Он встал во весь рост и со словами "За Родину! За Сталина!" бросился навстречу свистевшим над головой пулям. Тело само сжималось в комок, но ноги несли вперед, а руки автоматически передергивали затвор винтовки.

В расположении гитлеровцев разорвалось несколько снарядов и пулеметный огонь на время стих. Где-то позади немцев горела машина, поднимались черные разрывы снарядов.

"Хорошо прошли!" - стучало в голове Александрова. Сердце колотилось, ноги подкашивались, лицо горело и Андрей, пробежав еще метров двадцать, и видя, что его обгоняют бойцы, перешел на шаг и, наконец, в изнеможении опустился на траву.

Выбив небольшие группы немцев из кустарника, батальон капитана Евгения Козлова вышел к ржаному полю и все три его роты почти одновременно залегли. Справа в деревне шел бой, слева на несколько километров простиралось ровное поле, впереди, до лесочка примерно метрах в восьмистах - тоже поле спелой желтой ржи.