Нашу грязь - осенью и весной поселок в болото превращался - месили, и хоть бы что. Лошадь не всегда пройти могла... Или другой случай. Как-то после смены увели козу у Марьи и оставили в шахте. Утром приходят горняки, вдруг видят в темноте два огонька горят и что-то белое летит к ним навстречу. Испугались ребята и что было сил наверх. А одной шахтерке страх ноги приморозил, и она осталась как вкопанная. Коза подбежала к ней, прижалась, не отходит... Года два вспоминали про это... Мало веселого в нашей жизни было...

- Я слышал, что некоторые шахты боятся. Вам когда-нибудь было страшно под землей?

- Знаю, боятся. Со мной впервые пошел паренек один. Новички, а значит, первое испытание - на клети.

Как нас тогда проверяли? Просто очень. "С ветерком"

клеть вниз бросят - испугаешься или нет? Так вот, мой дружок так перепугался, что в другие края подался.

Мне по-настоящему страшно было лишь один раз, в 1938 году. Технически грамотных людей не хватало, вот и произошла ошибка... Большие пустоты образовались в породе, они вызвали обвал. Несколько семей остались без кормильцев, многих сильно зашибло. Но потом уже никогда таких несчастий не было. И специалисты появились, и рудник изменился. Не узнать совсем. Сейчас даже в шахту можно белые туфли надеть, не запачкаешься.

- Не преувеличиваете? - усомнился я.

- Точно. Не везде, конечно, а по рудничному двору наверняка пройдете, до тех пор, где разветвления начинаются к выработкам. Увидите сами...

- Удивительная судьба у нашего рудника, - вмешивается в разговор Андрей Александрович Скрыпник, начальник производственно-технического отдела шахты "Ольховка". - Жили мы всегда на отшибе Криворожья.

Народу мало, каждый друг друга знал отлично, отец и сыновья в забое вместе... А после войны рудник расти начал. Особенно когда уран нашли...

- Вы с 1934 года здесь? - спросил я Скрыпника.