- Он был беспартийным, наш Саша Лелеченко, - наконец начинает Владимир, - но мечтал стать коммунистом. Он вел себя в эти трудные часы как настоящий герой.

- Мы не думали о том, что это опасно, - говорит Олещук, - надо было подать энергию, без которой масштабы аварии могли бы сразу расшириться...

У коммуниста Лыскина на АЭС работает сын Евгений, здесь же на насосной станции трудится супруга,

- Как это началось?

Николай Олещук и Владимир Лыскин долго молчат, и мы понимаем их трудно вспоминать ту ночь. Однако надо вспомнить все -до мельчайших подробностей, чтобы люди знали, как вели себя те. кто начал сражение в Чернобыле. И они рассказывают не о себе, а обо всех - они были лишь частью большой группы людей, которые работали в ту ночь на станции или в первые часы после аварии прибыли сюда.

- Мне позвонили сразу же, - говорит Николай, - приказ был краток: "Подымай людей!" Из семнадцати человек дома оказалось семеро. Остальные отдыхали: все-таки суббота, а у нас места великолепные - рыбалка отменная... Вот они и уехали. Понял, что ситуация стожная, когда увидел машины "скорой помощи", которые шли на станцию... Ну а когда добрался на свой 4-й блок, стало ясно, насколько тяжела авария.

- Вывалился графит, лежит на полу - фон очень большой, - добавляет Виктор.

- Но забывали об опасности, потому что надо было проверить трансформаторы... Потом начало затапливать кабельные каналы...

- А Лелеченко и о безопасности людей думал. Обо всех, кроме себя. Надо было перекрыть задвижки подачи водорода. Никого не пустил, а сам пошел... Это подвиг... Он думал о своих ребятах. Александр Григорьевич очень любил работать с молодыми, брал их в дех, учил.

И все его очень любили - он был настоящим наставником. Так вот, Лелеченко внимательно следил, чтобы никто из его ребяг не получил опасной дозы. Он буквально выгонял их из цеха, а сам не уходил... А потом ужо еле держался на ногах, но, заметив наше состояние - по лицам, наверное. вдруг начал рассказывать анекдоты...