Андрей Макаревич

Когда я разругался с Кавагоэ, то был уверен, что Маргулис останется со мной, и мы будем искать нового барабанщика. Но Маргулис свалил. Я оказался фактически один. Однако, очень скоро повстречал на улице Кутикова, которого не видел довольно давно. Как-то мало времени для общения у нас находилось, пока он играл в «Високосном лете». А тут встретились на Тверской. «Привет! – Привет! Чего такой грустный? – спросил меня Саша. – Да вот такая хуйня произошла – отвечаю – группа разбежалась. И тут он говорит: „Да все нормально. Давай, возьмем Валерку Ефремова и еще одного парня, Петю Подгородецкого, он на пианино играет, и восстановим „Машину“. Я поинтересовался, что значит – возьмем, если они все при деле, все в группе играют? Кутиков объяснил: „У нас, в „Високосном лете“ тоже развал. Народ уходить собирается, возможно, команда перестанет существовать“. А мы с «Високосным летом“, как Майк с БГ, по одним и тем же сейшенам катались, друг друга хорошо знали. В общем, предложение Саши я принял. И как только мы стали репетировать в новом составе, из меня поперли песни, что вполне объяснимо. До этого я играл с людьми, которых знал много лет, и наперед представлял каждую следующую ноту, которую они сыграют. А тут все исполнялось чуть-чуть по-другому, и это страшно подстегивало, в частности, к написанию песен. Это как новую гитару купишь, она звучит немножко по-другому, чем предыдущая, и ты вдруг лучше играть начинаешь.

Скоро у нас в репертуаре появились «Право», «Свеча», «Кого ты хотел удивить?», «Будет день». Я понял, что ничего не погибло, а наоборот начинается подъем «Машины» и надо делать новую программу.

Александр «Фагот» Бутузов

В кризисный период Макар звонил Вове Кузьмину и предлагал ему вместе воссоздавать «Машину Времени».