Я с трудом различала то, что было на ней изображено, так как контуры людей и предметов проступали то ли сквозь белесую дымку, то ли полупрозрачную воду... А, это подводный пейзаж! — догадалась я. Раковины причудливой формы, актинии и морские звезды, фантазией художника уподобленные лотосам, покоились на песчаном дне. Присмотревшись, я разглядела три фигуры в длинных, волочащихся сзади одеяниях; судя по крыльям за спиной, это были ангелы. Двое из них стояли в согбенных позах, как люди, собирающие цветы. Уж не составляли ли они букеты из «флоры» океанских глубин?.. Очевидно, тут заключался некий символ, значение которого следовало разгадать. Должно быть, в этом очаге «Высшей Мудрости» все было наделено особым смыслом.

Однако тайна черных занавесок уже исчерпала запас моего любопытства. Даже не попытавшись растолковать картину, я легла в постель и тотчас же уснула.

Горничная разбудила меня в семь часов утра; она принесла чашку чая и печенье. Приведя в действие некий механизм, который я не заметила накануне, она приподняла таинственные шторы, и перед моим взором предстали две застекленные двери, выходившие в тенистый сад. Чрезмерная высота окон объяснялась тем, что сверху их дополняли фрамуги, а темнота, которую я узрела в крошечном зазоре между шторой и рамой, была просто ночным мраком, воцарившимся в саду. Никакой чертовщины!

Испытала ли я разочарование? Я не успела об этом подумать. Горничная напомнила, что breakfast

Ровно в восемь часов прозвучал сигнал, созывающий гостей в столовую. Нас было человек десять. Заместительница председателя общества, с которой мы виделись накануне, указала мне место за общим столом и сообщила, что каждый должен взять небольшой поднос и обслужить себя за стойкой, где были расставлены различные блюда, из которых состоял завтрак.

После вчерашнего скудного ужина мне хотелось есть, поэтому я положила себе много еды и уселась на свое место. Поставив перед собой поднос с полными тарелками, я заметила, что привлекла к себе всеобщее внимание, В обществе кандидатов в духовные эфирные создания я производила впечатление гнусной обжоры.