Но были и такие, что ведали и смотрели далеко вперед. Логическим завершением дела Сталина было построение всесторонне развитой Советской Державы, которая стала бы естественным лидером мира, отвергающего Мировой Капитал. А ведь уже тогда, в конце 40-х годов, начали кое для кого обрисовываться идеи «золотого миллиарда», глобализма, передела скудеющих ресурсов и прочего, сегодня совершающегося. И эти идеи заранее отводили России роль вначале «дойной коровы» «глобализма», а затем – и жертвенного тельца.

Впрочем, в конце ли 40-х годов отыскивается начало подобных замыслов по отношению к России? Ведь вынесенные в эпиграф этой главы строки Максимилиана Волошина взяты из его стихотворения 1919 (тысяча девятьсот девятнадцатого!) года «Гражданская война» (цикл «Усобица» в книге «Неопалимая купина»). Волошин многое, если не почти всё, не понял в русской революции, хотя остался в России и умер в СССР в 1932 году. В том же 1919 году он писал в стихотворении «Русская революция»:

Пусть бунт наш – бред,

пусть дом наш – пуст,

и т.д.

То есть в оценке текущих перспектив России Ленина и Сталина Волошин, тонкий эстет, ошибся. Но, возвращаясь к эпиграфу этой главы, мы видим, что он не ошибся в долгосрочном историческом прогнозе, который мог сбыться лишь в случае гибели России Сталина и который, как мы сегодня знаем, сбывается.

Однако так ли уж сложно было предполагать нечто подобное в 1919 году, если в мае 1918 года журнал англо-русских финансовых кругов «Россия» сообщал: «То, что мы наблюдаем в России, является началом великой борьбы за ее неизмеримые ресурсы сырья», а лондонская «London financial news» в ноябре 1918 года писала: «События все более принимают характер, свидетельствующий о тенденции

к установлению над Россией международного протектората по образу и подобию британского плана для Египта. Такой поворот событий сразу превратил бы русские ценные бумаги в сливки международного рынка»?