Но она не уходила.

Я прислушался.

Да, она стояла рядом, и я, кажется, слышал ее дыхание.

- Вам, может, почитать? - спросила она.

- Ой, пожалуйста! - обрадовался я. Девушка огляделась, покусала губу.

- Ах, нельзя! Свет будет мешать вам и соседу вашему, а он тяжелый. Знаете что, давайте лучше пошепчемся, а?

- Чего-о?

- Ну, поговорим шепотом.

- Давайте, - сразу переходя на шепот, стыдливо согласился я.

И мы заговорили шепотом.

- Вы откуда? - наклонилась она ко мне.

- Сибиряк я, красноярец.

- А я здешняя, краснодарская. Видите, как совпало: Краснодар - Красноярск.

- Ага, совпало, - тряхнул я головой и задал самый "смелый" вопрос: - Как вас зовут?

- Лида. А вас?

Я назвался.

- Ну вот мы и познакомились, - оказала она совсем уж тихо и отчего-то опечалилась.

А я лихорадочно соображал: уж не сделал ли опять что-нибудь неловкое?

- А теперь помолчим. Вам еще нельзя много разговаривать. Baм поспать бы.

- Нет, не буду, мне уже ничего... - запротестовал я, хорошо.

- Знаю я вас. Все вы так геройствуете, а потом...

И я сразу скис. Конечно, все мы. Нас тут много. А я-то уж, готово дело, расчувствовался. Она небось со всеми так вот шепчется, всех ласкает, как умеет. Жалко ей, что ли, пошептаться или воды подать. А я аж целый стакан выдул, балда!

И до того я расстроился, что мне, по всей видимости, стало хуже, и когда я очнулся снова, рассвет уже забил робкий огонек лампы.

Солдаты просыпались, кряхтели и охали, потому что вместе с ними просыпалась боль от ран, боль от недавно сделанных операций. Стоны, ворчанье, кашель, ругань - знакомая картина.