Не было времени даже искать повозку для багажа и мы со всем своим багажом рванули в нужном направлении. Со стороны это скорей всего выглядело комично — я тащу за ручку свой большой чемодан на колёсиках, на другом плече у меня болтыхается на ремне видеокамера в специальном жёстком контейнере, в самой руке дипломат, у Светланы в руках наши сумки и… мы несёмся по переходам от терминала к терминалу. Когда же мы, наконец, достигли нужного терминала, мы были почти, как загнанные лошади, но всё же успели добраться за несколько минут до отлёта нашего рейса! Мы оказались предпоследними пассажирами на этот рейс. Перед нами паспортный контроль проходила молодая негритянка, у которой таможенники попросили предъявить для досмотра её багаж, нам нужно было заполнить формы и … все они были на английском, что, по крайней мере для меня, было равносильно марсианскому!

Нам со Светланой (в большей степени мне) служащие авиакомпании помогли заполнить соответствующие формы, наш багаж не стали даже досматривать и вот… мы последними заняли свои места и смогли, наконец-то, немного расслабиться! Буквально через несколько минут после нашего водружения на борт, самолёт стали буксировать на взлётную полосу, ещё несколько минут и … мы вновь в воздухе. Нам самим с трудом верилось в то, что мы всё-таки успели, ведь между прилётом одного самолёта и отлётом на другом из другого аэропорта, было у нас только около часа, но, так или иначе, нам это удалось! И я, и Светлана были, как после хорошей пробежки и когда стюардессы стали раздавать напитки, я несколько раз просил воды, и это как-то утолило мою жажду. Через два или три часа (не помню уж точно, так как я, после нашего марафона, немного поспал и не смотрел на часы) наш самолёт благополучно приземлился в аэропорту им. Джона Кеннеди и мы впервые вступили на землю США. В Нью-Йорке, по просьбе Константина Орбеляна, нас встретили Нина Светланова, которая была преподавателем Константина по классу фортепиано и у них сохранились дружеские отношения, и Михаил Окин, его хороший знакомый.