- Ладно, - согласился Юшкевич. - Прогуляться не вредно.

День выдался солнечный, теплый. В траве отчаянно стрекотали кузнечики. В гуще ветвей о чем-то переговаривались птицы, далекая кукушка кому-то отсчитывала года. Иногда над нашими головами слышался шелест крыльев. Невдалеке за деревьями поблескивала вода, обманчиво-зовущая, но еще по-весеннему студеная.

- Рано купаться, а тянет, - произнес я.

- Купаться? - переспросил Юшкевич. - Это хорошо, что тянет и что можно. А мне и не хочется и нельзя. Здоровье...

Помолчав немного, он спокойно и доброжелательно заговорил о делах. Настороженная собранность, охватившая меня вначале, растаяла. Как не похож был этот Юшкевич - рассудительный, выдержанный, спокойный, на того, что встретил меня в день прибытия и какого я, признаться, ожидал увидеть вновь.

Мы вышли на опушку и заметили в низине окопавшиеся цепи.

- Посмотрим отсюда, - сказал командарм. - Обзор хороший.

Вскоре вверх взвились красные ракеты, ударили орудия. "Ур-р-р-а-аа!" донеслось до нас. Бойцы выскочили из окопов и устремились вперед.

Через некоторое время командиры батальонов вернули их на места и сделали ротным какие-то замечания. Затем все повторилось снова.

Понаблюдав за всем этим, Юшкевич вдруг распорядился:

- Шатилов! К семнадцатому мая организуй показное учение для командиров дивизий и полков. Тема - "Наступление на подготовленную оборону противника". Подумай над тактическим фоном, над мишенной обстановкой чтобы условностей поменьше было. Не забудь приказать, чтобы вон у того склона цели поставили, падающие. И артподготовочку как следует изобрази. Понял?

- Так точно!

- Ну вот и порядок. Неплохо у вас идут дела, неплохо. Просто хорошо. Я пойду, Шатилов, не сопровождай.

Командарм пожал мне руку и повернулся к лесу. Следом двинулись сопровождавшие его офицеры. Я подозвал лейтенанта и велел ему проводить генерала до машины - как-никак, а место это для командующего малознакомо.