Вот так скажи кому, чем занимается советский критик, засмеют. А мне, ей-богу, не до смеха. И надо бы мне развязаться с Аксеновым, ох как надо, чтобы на этом пока поставить точку - сложить книжонку из статей последних лет и не писать хотя бы год никаких патриотических статей. А как не писать - жить же ж надо ж и т. п., положение обязывает. Вспоминается Михаил Голодный - удивительной был души, доброты и скромности человек, и немало в свое время посмеивались над ним, что в разговорной речи он иногда не в ладах был с русским языком и прорывались у него "одессизмы". Так вот, о нем шутили, что он про своего злейшего врага, критика Елену Усиевич, говорил: "Усиевич, , пишет критических статей. Я бы тоже мог писать критических статей, но партия мне говорит: "Голодный, пиши стихов". А мне вот редакция говорит: "Пиши критических статей". А мне все кажется, что я пишу не то, что надо, и в редакцию несешь с каким-то неясным отвращением - сам, мол, чего-то недодумал, да там еще советов поднакидают, да к тому же все скорей да скорей... Ну да ладно, бог с ним, вот, дает бог, доживу до лета и поведу здоровую жизнь пойду-выйду на быструю речку, сяду я да на крут бережок и замечтаю - вот да бы написать бы о людях, которых знал когда-то, только ведь таланту нету. А ведь действительно, каждый из нас, наверное, носит в душе образы людей, которые составляли часть самого тебя, "без которых нет меня", и очень странно, что людей этих нет и никто о них, кроме тебя, может быть, и не напишет, и не помнит, и не знает, что это были за удивительные люди.

Не знаю, писал ли я Вам, что вот уже скоро год, как сгорел у, меня один друг, скорее, конечно, друг в прошлом, в парнях вместе гуляли, а потом дороги наши разошлись: я - литератор, он же один из "малых сих" - из деревни уехал, воевал, Вернулся полуинвалидом, женился наконец на той, с которой лет десять еще перед войной шлялся, да отец ее замуж не выдавал; отец-то выдавал, детей куча и старшая в семье хозяйкой была.