- Ты и в самом деле лучший кулачный боец? Хочешь выйти со мной на ринг? Если ты выдержишь пять раундов, я плачу полсотни: по десять рублей за раунд.

- Не,- вздохнул Коля.- Зашибу еще, не дай бог.

- И по пятнадцать за каждый последующий раунд! - громко возвестил будущий бакалавр и будущий бессрочный каторжник.

Белобрыков уехал, весь трактир орал, и Коля пошел за советом к самому Самохлёбову.

- Данила Прохорыч,- сказал он, войдя и степенно, как и положено уважающему себя мастеру, перекрестив лоб.- Барин Белобрыков на драку нарывается. Что делать, ума не приложу.

- А делать вот что, Коля. Первое: драться только при самом господине полицеймейстере. Второе: три барских удара стерпеть. И третье: вдарить один раз, спросив у полиции разрешения.

Коля выложил условия, Сергей Петрович согласился. Назначили день, площадку оцепили канатами, приехал полицеймейстер, и судья из Крепости - кстати, вполне натуральный мировой судья Кустов Аполлон Бенедиктович - брякнул колотушкой в натуральный гонг. Белобрыков вылетел на площадку в полосатом трико и огромных перчатках, помахал ими, влепил настороженному Коле первую серию и отскочил.

- А ничего, барин! - радостно объявил Коля, утирая разбитый нос.

Воодушевленный похвалой англоман повторил серию, эффектно засветив противнику под глаз.

- Ну, хорош, барин! - еще радостнее удивился Коля.

- Защищайся! - крикнул первый в городе Прославле боксер, бросаясь в новую атаку.

- А можно? - спросил Третьяк самого господина полицеймейстера.

- Можно, братец, можно,- милостиво улыбнулся сам.- Попробуй.

"Братец" попробовал. Сергея Петровича увезли в больницу.