Громко всхрапнул Лесик. что-то забормотал тревожным голосом. Я кинулся к нему. Андрей застонал во сне, глаза его судорожно двигались под веками.

-- Что, где?!--выпалил Андрей. Он резко дернулся, попытавшись подняться на ноги, но только трахнулся головой о полку стеллажа. Чертыхнулся, поглядел на меня шальными глазами.

-- Ты чего?!--возмущенно спросил он. Голова его как-то странно дергалась.-- Перестань трясти меня!..

Признаться, только после этих его слов я понял, что действительно трясу его за плечо.

-- Ты что сейчас видел во сне?-- спросил я. Андрей поджал пухлые губы, поморгал.

-- Да п-ничего ос-собенного,-- заикаясь, пробормотал он.--Т-так, ерунду всякую.--Он сладко потянулся, зев-пул с какими-то волчьими призвуками.-- А что, я орал?..

-- Нереальное, фантастическое?!--взревел я.

-- Ошалел?--грубовато спросил Андрей.-- Какое там, к черту, нереальное -- п-п-первый раз-звод с Люськой вспомнил!.. А з-зачем тебе мои с-сны?-спросил он, переворачиваясь со спины на бок. И, устроившись на локте, уставил на меня свои ехидные глаза: -- Г-гадалкой решил под-дработать?..

-- Да так,-- отмахнулся я, и тут же спохватился: чужие тяжбы всегда вызывали у Андрея сочувствие и понимание, и он начинал делиться своими. И я тогда добавил, несколько даже поспешно: -- Машину решил погонять в режиме вывода информации, и хотел заложить в нее какую-нибудь нереальную ситуацию. А что может быть нереальнее сна?..

Андрея не насторожила моя поспешность. А к вопросам использования машины он относился очень и очень прохладно, считая свою работу с ней законченной. Если заказчик принимает машину такой, какая она есть, отговаривался он, значит, она и такая его устраивает. Он отнесся к моему решению с прохладцей, я бы даже сказал, с попустительством.