Зал быстро наполнялся шумом: включена на прогрев аппаратура, застрекотали распечатывающие устройства, говорить все стали громче, громогласно было объявлено: "Желающим поиметь пару баночек сгущенки, сдать по трояку профсоюзу!" "Желающий" народ стал подтягиваться к центру зала, где со списком в руках стояла наша профлидерша, бойкая, юркая, визгливая Марьпална. Кто-то возмущенно пробасил! "Ну вот опять, на рубль удовольствия, на два -- нагрузки!" Ему ответили насмешливо, что так, мол, работаешь: удовольствий на два, а толку на рубль. Лесик, подсуетившийся к Марьпалне раньше всех и записавшийся сразу на три набора, тоже начал вещать из своей области интересов. "А че, мужики, вы ропщете? Мне вон к Юлиану Семенову в нагрузку Тургенева сунули, так че ж, мне вешаться, что ли?--Он пихнул меня в бок.-- Вот Леха не даст соврать. Леха, подтверди! -- потребовал он, еще пихнув меня локтем.-- Так я Тургенева в детдом пожертвовал, чего ему у меня пылиться, пусть уж лучше детки его почитают... Леха, скажи!.. -- Я отстранился настолько, что локоть Лесика меня уже не достал.-- Так и вы эти макароны и консерву слопаете, не выкинете же!.."
-- Слушай, Лесик,-- негромким голосом остановил поток библиомана Виктор Ровин,-- продай Семенова, столько сгущенки купишь для пользы своего тела. Сгущенка-то питательнее...
Они на дух не выносили друг друга. Интеллигентный, всегда подтянутый и, может, чрезмерно ухоженный, чистенький Ровпн и разнузданный поглотитель литературы Лесик.