«И снова, дорогие товарищи телезрители, дорогие наши болельщики, вы видите на ваших экранах, как вступают в единоборство центральный нападающий английской сборной, профессионал из клуба „Стар“ Боби Лейтон — и наш замечательный мастер кожаного мяча. аспирант педагогического института Владимир Лялин, Володя Лялин, капитан и любимец нашей сборной…»

И сразу, без перерыва и перехода, вступает в действие сам герой, аспирант за ту же зарплату:

А он мне все по яйцам целится, Этот Боби, сука рыжая. А он у них за то и ценится, Мистер-шмистер, ставка высшая. Я ему по-русски, рыжему: — Как ни целься, выше, ниже ли, Ты ударишь — я, бля, выживу. Я ударю — ты, бля, выживи!

Это, может быть, лучшее произведение Галича. Вещь на удивление многоплановая и живая, не песня — целая пьеса (дорвался-таки драматург!), и все действующие лица как на ладони. И наш тактический-стратегический аспирант, и ихний коварный-продажный мистер, и наш объективный, хотя и увлекающийся комментатор, и ихний переменчивый французский судья. И конечно, к нашим услугам мораль, то самое вожделенное обобщение, к которому мы тяготеем с детства:

Да, игрушку мы просерили, Прозюзюкали, прозяпали. Хорошо бы, бля, на Севере. А ведь это ж, бля, на Западе! Ну, пойдет теперь мурыжево: Федерация, хренация… Как, мол, ты не сделал рыжего — Где ж твоя квалификация? Вас, засранцев, опекаешь и растишь,