У жене мoeй спросите, у Даши, У сестре ее спросите, у Клавки: Ну ни капельки я не был поддавши, Разве только что маленько с поправки! ………………………………………………………….. Только принял я грамм сто для почина, (Ну не более, чем сто, чтоб я помер!) Вижу — к дому подъезжает машина, И гляжу — на ней обкомовский номер!

Это типичное для Галича развитие действия: точно спародированный повседневный быт сталкивается с некоторым спущенным сверху условием («в ДК идет заутреня в защиту мира»), происходит неожиданный взрыв-скандал — и вот уже благополучный герой-работяга кроет с эстрады израильскую военщину от имени матери-одиночки. Причем Галич умеет прекрасно разрешать любые подобные ситуации.

Тут отвисла у меня прямо челюсть. Ведь бывают же такие промашки! Это сучий сын, пижон-порученец Перепутал в суматохе бумажки! И не знаю, продолжать или кончить. Вроде, в зале ни смешочков, ни вою… Первый тоже, вижу, рожи не корчит, А кивает мне cвой головою!

Изо всей этой массы житейских подробностей и привычных наших возлюбленных штампов, из этой чудовищной кучи-малы Галич, перемешав ее хорошенько, как фокусник, вытаскивает еще и мораль, тоже, разумеется, пародийную.

По площади по Трубной Идет oн, милый друг, И все ему доступно, Что видит он вокруг!