Это полушутливое обращение к покупателю, невольно заставляющее вспомнить невинные ухищрения современных киоскеров, торгующих книгами в часы "пик" на наиболее оживленных перекрестках, украшает обложку "Красавицы с острова Люлю" (1926 г.) Пьера Дюмьеля.

Но "умиленно скорбеть" и "содрогаться", читая эту книгу, не смог бы и законченный обыватель: настолько явственно проступает в ней насквозь ироническое отношение писателя к его героям!

В самом деле, можно ли принимать всерьез свирепого Педжа, на огромном красном лице которого сверкает один глаз, другой же, давно выколотый, заменен... скорлупой грецкого ореха? А прекрасная Тереза? Чего стоят одни только поистине крутые меры, к каким она прибегает, желая всего лишь досадить супругу! "Две горничные, вооруженные огромными ножницами, резали на мелкие клочки роскошные платья Терезы, а китайчонок собирал куски их в корзинку, которую время от времени уносил и высыпал перед кабинетом банкира..." В "Красавице" все гротескно, преувеличенно, "не всерьез", и, безусловно, прав Сергей Заяицкий, писавший в предисловии к этой книге: "Пьер Дюмьель - непримиримый враг буржуазной культуры, и роман его является сатирой на быт и идеологию отжившего класса".

Трудно не согласиться и с тем, что автор предисловия пишет дальше: "Правда, весь роман Дюмьеля немного наивен, и он слишком легко разрешает в нем сложнейшие социальные проблемы..." Что верно, то верно. Необычайно быстро, легко, безболезненно совершается в романе революция во Франции, а затем и во всем мире. И столь же быстро, легко и безболезненно "врастают" в новый - коммунистический - быт герои романа. Полковник-белоэмигрант Ящиков становится преподавателем физкультуры; "славный потомок свергнутой династии" Роберт Валуа, который "ей-богу, в душе всегда стоял за Советскую власть", за неумением что-либо делать поступает живым экспонатом в Музей сословных пережитков...

Но эта облегченность ничуть не вредит роману; она, очевидно, полностью отвечает замыслу автора - создать легкую, изящную пародию на западный авантюрноэкзотический роман начала ХХ века. Пародию?! Да. Ибо - откроем секрет, процитировав в последний раз предисловие С. Заяицкого, - "критики, нападавшие на Дюмьеля, в своем ожесточении доходили до того, что отрицали самый факт его существования".