Войти к вынужденной затворнице может лишь муж. У нее есть все, кроме главного – общения с окружающим миром: никто не видит ее, и она – никого. Ее окружают множество слуг. Перед гостями своего мужа появляется только в особо торжественных случаях. Все ее существование посвящено заботам о своем хозяине, молитвам и рукоделию. У низших сословий условия такого заточения менее строги. Но, обладая б?льшей свободой, женщина пользуется гораздо меньшим уважением. Встав в доме первой, до изнеможения занимается хозяйством. «Положение русских женщин незавидно, – пишет посол австрийского императора в Москве Герберштейн. – Порядочными считаются лишь те, кто живет взаперти. Следят за ними так строго, что выйти нельзя никогда». Запрещено даже поболтать с соседкой. Но любые двери открыты перед гадалками – вся страна живет во власти суеверий, а христианство и язычество спокойно сосуществуют. Любое событие превращается в знамение. Звон в ушах предвещает клевету и злословие, кончики пальцев чешутся к путешествию, утки кричат – быть пожару. Беременные женщины дают хлеб медведям бродячих скоморохов и прислушиваются к ворчанию зверя, чтобы определить пол ребенка. Если желаешь человеку смерти, надо собрать земли у него из-под ног и бросить ее в огонь. В субботу накануне Троицы пляшут на кладбищах. В Страстной четверг сжигают солому, вызывая духов. Тем не менее церкви полны, и коленопреклоненная толпа истово молится.

Великолепие православной службы сравнимо лишь с пышностью одежд верующих высших сословий. Когда они выходят на паперть, то блеском своим соперничают со священниками. На головах у них шапки, подобные персидским, отороченные чернобурой лисой. Шитый жемчугом и камнями шелковый зипун доходит до колен, поверх него – узкий золотой кафтан до лодыжек, чтобы при каждом шаге видны были сафьяновые сапожки, украшенные жемчугом. Завязанный низко пояс подчеркивает великолепную выпуклость живота. Длинная шелковая мантия с отделкой из меха не скрывает роскоши остальных одеяний.