Чтобы придать обряду требуемое великолепие и воспроизвести во всех деталях византийский чин, были просмотрены многие архивы. Наконец Иван выходит из собора и направляется во дворец. Следующий за ним Юрий время от времени посыпает голову нового царя золотыми деньгами из сосуда, который несет Михаил Глинский. Народ молча стоит по сторонам и крестится. Но только процессия удаляется, кидается в собор и начинает раздирать ткань, которая покрывала царское место, – каждому хочется унести с собой вещественное воспоминание об этом великом дне.

Едва вернувшись во дворец, Иван отправляет письмо константинопольскому патриарху Иоасафу, прося утвердить его в царском сане. Соборную грамоту от него ждать пришлось долго, и обошлась она недешево. Он выдаст ее в 1561 году, получив втрое больше надлежащей суммы. На ней будут подписи тридцати шести греческих митрополитов и епископов. Но только две – настоящие, самого Иоасафа и его викария. Остальные воспроизвел его секретарь Фанар, составивший документ.

Но и для Ивана эта грамота – только формальность. Ему достаточно благословения Макария, чтобы чувствовать себя отныне носителем Божественной воли. Во время помазания священнослужители признали его одновременно и хозяином всего, что живет на земле Русской, и защитником истинной веры. Как главный защитник православной веры возвышается он теперь над всеми государствами, открытыми влиянию протестантизма, – Германской империей Карла V, Францией Генриха II, Англией Генриха VIII. Москва становится духовной столицей православной Церкви, свободе которой в Константинополе угрожают турки.

Теперь можно подумать и о женитьбе. Во все области отправляются гонцы с царской грамотой: «Когда к вам эта наша грамота придет, и у которых будут из вас дочери девки, то вы бы с ними сейчас же ехали в город к нашим наместникам на смотр, а дочерей девок у себя ни под каким видом не таили б. Кто же из вас дочь девку утаит и к наместникам нашим не повезет, тому быть от меня в великой опале и казни.