Затем всех до одного раздевают и заставляют лечь на землю. Но пока государь обдумывает, какой казни их предать, из Москвы прибывает гонец с вестью о том, что самый большой колокол в Кремле упал без видимых на то причин и от удара раскололся на множество кусков. Ошеломленный Иван спрашивает себя, нет ли в этом зловещего предзнаменования. Забыв о псковитянах, требует немедленно седлать коня и отправляется в столицу. Его жертвы, расставшись с путами, спешат унести ноги и благословляют ниспосланный провидением колокол за спасение.

В Москве царя охватывает ужас. Происшествие с колоколом – не первое его потрясение. Двенадцатого апреля того же года огонь погубил множество домов, церквей и лавок в Китай-городе. Восемь дней спустя другой пожар поглотил все улицы, расположенные на противоположном берегу Яузы, где живут гончары и кожевенники. И вот 20 июня в городе снова пожар. Из-за ветра невиданной силы огонь перебрасывается с одного деревянного дома на другой, рассыпается снопами искр, подбирается к зубчатым стенам Кремля, пытается добраться до куполов церквей и крыши дворца. Перекрывая завывание ветра и огня, раздаются громкие взрывы – один за другим взлетают на воздух пороховые склады. Железо раскаляется докрасна, медь плавится. В каменных церквях языки пламени слизывают фрески, опаляют иконы, пожирают святыни. На небе – сплошная завеса пурпурного дыма, на которой тут и там вспыхивают разноцветные огни.

В Успенском соборе еле живой митрополит Макарий, задыхаясь от дыма, не оставляет молитву. Священники умоляют его бежать. Они оказываются на стене, нависшей над обрывом. Не обращая внимания на его протесты, служители заставляют Макария спускаться, держась за канат с узлами. Но добраться до конца он не может – силы покидают его, выпустив веревку из рук, падает.