
Мало быть русским от рождения, по крови, надо иметь воспитанное национальное сознание. Ныне, как никогда еще, Россия нуждается именно в таком воспитании, ибо ранее в России была жива религиозная и патриотическая традиция такого духа и такого воспитания.
Ныне старые традиции прерваны, а новые, насаждаемые антиправославной, антирусской властью, ставят совсем иные, противные, вредные русскому духу ориентиры.
Дух ответственности и служения, дух воскрешения и созидания России — без этого духа русский человек становится обывателем и карьеристом, слугою своих страстей, чужих и чуждых России идей, и для приобретения собственного благополучия он легко становится лисой, хамелеоном, предателем.
Разве случайно сегодня Россия, как в гигантский весенний паводок, оказалась затоплена лицемерием, взяточничеством, криводушием, гражданской трусостью, политической продажностью, завистью, лестью, предательством, бесчестием, карьеризмом, лукавством, интригою, словом, выражаясь русским летописным языком, — кривдою и воровством — все это разлагает нравы, создает растленную культуру, больную государственность.
Ни в чем другом так остро не нуждается Россия и ничто не способно спасти ее, обеспечить расцвет грядущей России, как свободный, достойный, гражданственный русский человек.
Русская идеология указывает нам путь к грядущей России, где русскому человеку, гражданину своего Отечества будет вольно жить, творить, растить детей и внуков.
Я обозначаю вехи этого пути, продуманные русскими философами, выверенные ими на горьком опыте революционных преобразований в России. Любой иной путь, каким бы легким и скорым не обещали его сделать многочисленные «благодетели» России, есть путь разрушения Российского государства и гибели русской нации.
Начну с самого главного: России прежде всего нужна сильная власть. Народ должен уверенно чувствовать, что это есть его русская национальная власть, преданная историческому делу, верная, неподкупная. Без этой уверенности не будет ни доверия, ни уважения, ни готовности ей служить. Сильная власть есть национально — убедительная власть.
