В жизни ничего случайного не бывает. Нет ничего случайного и в жизни моего героя. Сам фронтовик, я как должное воспринял, что родители моего героя фронтовики, вот если бы они у такого человека оказались эвакуированными в Ташкент или Алма-Ату, это бы как-то не вязалось с моим героем, не совсем логичным было бы, неестественным. А то, что родители Миронова в тылу не отсиживались, воевали, отец после германской сразу на японскую был переброшен, зная поступки их сына, — это нормально. И то, что он из Сибири, и услышав от него не без самоуважения сказанное «я — сибиряк», понимаю, не был бы он таким, не родись он в Сибири, где простор и воля, где дух свободы и независимости во всем, начиная с житейского устройства: свой дом, свое тепло, своя печка и свои дрова, своя вода из пробегающей рядом с домом реки, своя еда, что дают огород, тайга и река с озерами. Это вам не в тесной городской коммуналке расти, с утра в нетерпении перетаптываясь с ноги на ногу под дверью туалета, занятого соседом. А если воду отключат? а если тепла зимой лишат? С детства въедающееся сознание зависимости, которого напрочь лишен Миронов. Может, потому и прет Миронов по жизни, ломит, как медведь по тайге. Он сам как-то в телепередаче, еще во власти, на вопрос, почему так спокойно относится к критике в печати, сказал, что вырос в тайге и хорошо знает, как берут медведя. Пока миша не обращает внимания на тявкающих шавок, его ни один охотник не возьмет. И дотопает миша, куда хотел. А начнет огрызаться, закрутится — пропал медведь. Пресса тогда долго обижалась: «Миронов нас шавками назвал». Не сбивают его с ног ни злобные критики, ни увольнения, ни отставки, потому что Миронов с детства воспитан на независимости, на обустройстве жизни своими руками, своей головой.