- Дурочка, - за меня ответила Альма - Отец твой, великий психолог. Он ведь не вербует Алекса в разведку, не предлагает ему совершить подвиг и уничтожить русскую базу. Он предлагает русскому офицеру одуматься и для этого нужны не только убеждения крутых мужчин, как наш Селим и Девид, но и теплые женские руки, которые бы не позволили деликатному Алексу сразу сказать, "Нет". Мне кажется, что выбор полковника Морисона оказался удачным. Я имею в виду Алекса и нас. Не так ли, Алекс?

- Ты во многом права, Альма. Обрабатывает меня полковник очень удачно. Но я действительно в безвыходном положении.

- Бедненький, - Мариам прикоснулась к плечу ладонью.

- По-моему несчастненький, - Альма сложила ноги и обняв их руками, пояснила - Он столько раз видел смерть, дрался, был ранен и завтра ему дадут приказ опять идти умирать. Он безропотно пойдет. Чем это кончиться, по-моему ясно. А вот главное, за что?

- Брось ты его обрабатывать. Ему и так сегодня много досталось.

- Сдаюсь.

Альма распрямила ноги и от удара пяткой, я чуть не вылетел за борт.

Афанасьев ходил по каюте из угла в угол. В руках он держал мой новый рапорт.

- Я не могу его пропустить, Александр Николаевич. В то что здесь написано, ни один из наших мудаков не поверит. Мало того, на нас навешают столько собак, что из этого дерьма точно ни когда не вылезешь.

- Товарищ капитан, мне честно говоря, наплевать, что подумают в верхах. Я тоже думаю, что в бочках наркотик.

- Заткнитесь, товарищ капитан-лейтенант. Это не вашего ума дело, что в бочках. Мы в армии и нам надо думать только как выполнить порученное нам задание. Завтра выходим в море.

Приготовьтесь. Я пойду первый.

Мы вышли из брюха корабля вчетвером: Афанасьев, я и два аквалангиста. Предчувствие беды натянуло мои нервы до предела. Мы отошли от корабля только на 100 метров, когда появились они.