- Ба! - вяло удивилась она. - Весельчак - балагур. Не нащебетались вчера?

Всмотрелась в его разом сделавшееся страдальческим лицо. Что-то быстро про себя определила.

- Так, понятно! Вижу, здесь подработал Ознобихин. Так вот прошу запомнить, я на отдыхе и никакие утешители мне...

- Вот, - Коломнин выдернул из кармана шорт смятый лист и протянул Ларисе. Она вгляделась в несвязные, отрывистые записи и непонимающе подняла глаза.

- Это веселушки всякие. Я тут ночью накидал для памяти. Словом, обещаю, буду прямо по темам рассказывать. Все, что захочешь. Ларис, пойдем погуляем, а?

- М-да, - в некоторой растерянности протянула она. - Такое мне еще точно не попадалось.

- Я вообще-то по жизни человек веселый, - заискивающе попытался набить себе цену Коломнин. - С тобой только что-то торможу. Но это, наверное, пройдет. Дня через два-три.

- Еще и стратегическим планированием увлекаетесь, - она с интересом смотрела на странный танец, что исполнял он на песке обожженными ногами, не смея отбежать к воде. - Ладно, разрешаю остудиться и подождать у асфальта. Все равно перезагорала.

Это было странно. Но теперь, когда Коломнин узнал о ней главное, с него как-то сама собой спала вчерашняя одеревенелость. И хоть не заливался соловьем - чего не умел, того не умел, - но стало им легко и свободно, потому что то, что рассказывал один, оказывалось неизменно интересным другому. Вечером отправились они гулять по ночной Поттайе. И Коломнин вдруг увидел этот город, по которому до того вроде бы и не ходил - так, шмыгал.