Утро 30 апреля было туманным. Солнце светило тускло, долины и каньоны казались наполненными дымом, как от большого пожара. Но потом туман рассеялся, и нашим взорам открылась долина Ялу. В полумиле перед нами возвышался замок Вижу, где возле летнего павильона расположилась полевая батарея из шести орудий. Справа, на ферме, на вершине сопки, как мы знали, стояла другая батарея. Чутье подсказывало нам, что слева есть еще пара батарей, — вот и все. О японских позициях нам было известно даже меньше, чем русским, которые залегли на противоположном берегу…

В десять часов японская батарея на правом фланге выпустила первый залп. За звуком выстрела раздался другой звук, как будто кто-то яростно разорвал огромную простыню, — снаряд продырявил воздух и исчез вдали. В двух милях за рекой, справа от Тигровой сопки, полыхнула яркая вспышка, поднялся клуб дыма и облако пыли — там, где шрапнель вгрызлась в землю.

Русские ответили огнем двух батарей. Полчаса продолжалась эта артиллерийская дуэль без всякого видимого вреда для японцев. Несколько снарядов упало к подножию нашего холма, где находился резерв, но никого не задело.

В половине одиннадцатого, когда в стрельбе наступило затишье, справа от Тигровой сопки загорелась ферма. Когда занялся второй дом, наши бинокли различили нескольких русских — виновников пожара. Как только из дома кто-то выбегал, сразу же загоралась крыша. Русские отступали.

В этот момент темная линия не толще волоса появилась у подножия зубчатых гор, которые возвышались к востоку от маньчжурского берега. Эта линия повторяла изгиб берега и двигалась на запад к горящим домам и Тигровой сопке. Японцы привели в действие свои силы на северном берегу. Войска микадо вошли в Маньчжурию. Это были солдаты Восточной дивизии, которые прошлой ночью переправились через реку на понтонах.