– А нам все бесплатно ремонтировал, – мечтательно подхватил Колька. – А еще он стихи писал: «Не спи, не спи, художник! Не предавайся сну!»

Майор посмотрел на нас, как на идиотов, кивнул и ушел.

Со стоящих за забором сосен поднялась с ночевки огромная стая птиц, они затмили небо и прикончили тишину. Минуты три пернатые кружили над складами, а затем, хрипло каркая, улетели в сторону города. Колька получил на память белый погон на левое плечо, а у меня очень метко была затушена сигарета. Есть такая примета – птичий помет к деньгам. В нашем случае все выглядело просто издевательством.

– Вороны, – сказал Колька, вытирая дубленку снегом.

– И галки, – дополнил я.

– Вороны, – буркнул он.

Люди в штатском около пожарной машины закончили писанину и пошли в нашу сторону, с ними семенил и майор.

Тут пришел в себя сторож, встрепенулся, окинул мутным взглядом площадку, поднял желтый от никотина указательный палец в нашу сторону и заорал:

– Это они вчера здесь бухали!

Собака залаяла.

Когда он это сказал, я вспомнил Виталика, водку, сторожа, Аркашу и звездное небо. Я вчера зачем-то сюда приезжал. Мы действительно пили. Потом я стоял посреди двора, смотрел в небо, а Аркашка уговаривал меня уехать.

Подошли менты, один из них, высокий в бобровой шапке с мужественным лицом, что-то сказал. Мы ничего не услышали из-за собачьего лая.

– Заткни ей пасть, – проорал мент.

Старик пнул собаку по ребрам, кобель заскулил и спрятался в конуру.

– Дед ошибается, – обратился к менту Дальтоник. – Я здесь действительно вчера был часов в пять, но по делам, и, естественно, ничего не пил.

– А он пил, – указал на меня сторож. – Это он водку привез, и нас всех споил, – добавил он гордо.

– Вам придется проехать с нами, – сказал милиционер.

– Зачем? – спросил Колька.

– Для дачи показаний.

– В качестве кого? – Колька начал заводиться.