Через 2 часа меня вызвали к освобождению. Такая быстрота была совсем необычной, и тюремщики удивлялись такой быстроте. Еще новый обыск, ряд формальностей, и в 10 /₄ ч[аса] вечера я вышел из тюрьмы, испытывая и переживая чувство негодования, попрания своего достоинства и человеческого достоинства и глубокого сострадания к страдающим за ее стенами. Почему-то мне ближе не чувства Достоевского, а чувства Диккенса и впечатления Пикквика, а не Мертвого дома — там, в Мерт[вом] доме все-таки не больше тюремного, чем в большевистской тюрьме…

Оказалось, что хлопотал Кузьмин , посланы были телеграммы к Ленину и Семашко и Луначарскому . Кузьмин был готов взять меня на поруки. В разговоре с Сергеем — он был ведь тов[арищем] м[инистра] н[ародного] пр[освещения] при Вр[еменном] прав[итель-стве] — да того министра, который стоит перед Вами… Кристи нашел лучшим, чтобы я пока не подписывал бумаги КЕПСа — красный бюрократизм не отличим от всякого другого. В субботу Кар-

п[инский] получил телеграмму от Горбунова (секр[етаря] СНК) , что я вчера освобожден. Думаю, что распоряжение последовало из Москвы. И Сергей говорил, что освобождение последовало необыкновенно быстро… Когда он сидел — удалось лишь через 4 дня .

ПРИМЕЧАНИЯ

Луначарский А.В. (1875-1933). Народный комиссар по просвещению РСФСР, которому непосредственно подчинялась Академия наук.

Семашко Н.А. (1874-1933). Народный комиссар здравоохранения РСФСР, активно содействовал возвращению Вернадского из Крыма.

С.Ф. Ольденбург (1863-1934). Востоковед, индолог. Непременный секретарь АН с 1904 по 1929 гг. Министр народного просвещения Временного правительства в июле-августе 1917 г. Друг В.И. Вернадского со студенческих лет.