Под стенами Парижа и закончился боевой путь Сеславина. Около десяти лет он находился в действующей армии; за последние три года почти не было сражения, в котором он не участвовал бы и не отличился.
Денис Давыдов писал о Сеславине: "К военным качествам Фигнера он присоединял строжайшую нравственность и изящное благородство чувств и мыслей. В личной же храбрости не подлежит никакому сомнению! Он - Ахилл, а тот - Улисс". Фигнер представлялся Давыдову не всегда безупречным с нравственной стороны, и потому отождествляется с хитроумным Одиссеем. Многие современники, отдавая должное храбрости и боевым достоинствам Фигнера, упрекали его за жестокость к пленным французам. Но Сеславин, не уступая Фигнеру в дерзкой предприимчивости и неукротимой энергии, в обращении с пленными был всегда снисходителен, даже мягок, несмотря на то что французы расстреливали партизан, если они попадались им в руки.
Заслуги Сеславина высоко ценили Кутузов, Барклай-де-Толли, Ермолов, Витгенштейн, Чичагов. Его любили солдаты и казаки, воевавшие с ним в конной артиллерии, в партизанском отряде, позже - в Сумском гусарском полку, любили не только за храбрость, за его блестящие подвиги, но и за то, что он умел быт родным для них человеком, заботился об их пище, снаряжении, быте, думал над тем, как избежать в бою лишних жертв, хоть себя не щадил.
Знаменитый партизан пользовался громкой известностью своих современников и благодарных его памяти потомков.
* * *
На портрете художника Матюшкина изображен человек в расцвете молодости; чрезвычайно привлекательное, красивое, мужественное лицо, курчавые русые волосы, лихо подкрученные усы, пристальный взгляд больших выразительных глаз; во всем облике ощущение сдержанного порыва, огромной энергии. Он изображен в гусарском мундире с орденами Георгия и Владимира и своим юношеским "мальтийским" крестиком. Под портретом написано: "Храбрый генерал-майор Сеславин, командир Сумской гусарского полка, отличившийся в достопамятнейшем поход 1812 года партизанскими, делами. Он первый известил г-на главнокомандующего армиями, о намерении неприятеля идти из Москвы в Калугу и тем содействовал предупреждению его под Ярославлем, которое имело следствием постыдную и гибельную для французов ретираду".