– Арина! Сейчас же дай мне координаты клиники, где из, прости за прямоту, сморщенной кураги сделали чудесный свежий абрикосик! – Элеонора, не утерпев, провела пальцем по гладкой бархатистой щеке приятельницы. – С ума сойти! Ведь это не грим! Да тебе больше тридцати не дашь!

– Эй, поосторожнее! – Арина убрала руку Озеровской, перебравшуюся со щеки на мраморное декольте. – А то нас сейчас сфотографируют, а потом устанешь от лесбиянок отбиваться! Ты чего лапаешь-то?

– Прости, увлеклась, – ничуть не смутилась теледива. – Я просто обалдела от твоего внешнего вида! Говори адрес, немедленно!

– Адрес чего? – кокетливо улыбнулась Веригина, наслаждаясь произведенным эффектом.

А произведенный эффект, как и любой новодел, ужасно гордился собственным помпезным фасадом и надувался этой гордостью, как воздушный шарик – гелием.

– Не придуривайся! – рявкнула Элеонора. – Хирурга, конечно!

– А я услугами этих коновалов не пользовалась, – Арина подняла немного полноватую, но прекрасной формы руку и поднесла ее, словно батон колбасы голодному Бобику, почти вплотную к носу приятельницы: – В какой клинике мне бы сделали такую кожу, да еще на всем теле? Ты видишь – мягкая, нежная, словно у девчонки!

– Не свисти, – теперь уже Элеонора убрала батон, ох, простите – руку писательницы подальше от себя. – Не знаю, как там насчет кожи, но вот мешки под глазами и собачьи брыли под щеками без скальпеля не убрать. Или золотые нити вставила?

– А вот и нет! – хитро улыбнулась Веригина. – Все свое, никаких ниток и скальпелей!

– Тогда тем более ты должна поделиться со мной секретом!

– Почему «тем более»?

– Ну ты же хочешь сняться такой красоткой в одной из моих программ?

– Хочу!

Так Элеонора и узнала о продукции фирмы «Свежая орхидея». Она еще удивилась, что практически ничего не слышала о таком производителе косметической продукции.