Получил сейчас письмо от С. Юльевны с согласием на взносы. Также было письмо от Кодрянской: ее муж в Париже, она про­сит его передать Вам что следует. Fisx не отвечает, но едва ли откажется. Если до­бавить Глюкбергшу, выходит 6 человек (с Вами и мной). Кого бы просить еще? Бахрачек, по-моему, в бедности, не такой, ко­нечно, чтобы ему было не по силам в этом дельце участвовать, но сам он энтузиазма не проявил. Кстати, я ему передал перед отъездом 1000 фр., надеюсь, он их не зажилил, а Вам передал.

Но главное: есть ли комната, будет ли? Je n'en suis nullement certain. А заинтересованное лицо мне не пишет, и я не знаю, что с ней. Конечно, можно было бы вообще ее субсидировать на эту сумму, но надо бы тогда пайщиков об этом осведомить.

Напишите, пожалуйста, как и что. И не только об этом, а вообще. Я здесь в монастырском одиночестве и далек от новостей.

До свидания. С грустью вспоминаю о не попавшей мне в рот утке. Кланяйтесь, пожалуйста, низко и сердечно Анне Семеновне

Ваш Г. Адамович

Моя хозяйка – русская. Не пишите мне открыток (как Бахрах) с поэтическими и прочими вольностями.

30.

4/VI-56, Manchester

Cher ami Александр Самсонович!

Не зная, где пребывает m-me Лида Червинская, но предполагая, что еще у меня, обращаюсь к Вам с нижайшей просьбой.

Будьте столь добры, известите ее, что я намерен прибыть в Париж в среду, 13 июня (т.е. на будущей неделе).

Одновременно я пишу и ей на свой адрес. Но боюсь какого-нибудь недоразумения и опасаюсь, что, приехав домой в жажде одиночества и свободы, найду ее в своей кровати.

Мне крайне неловко ее выселять, но что же делать? А как ее эвентуальная квартира? Есть или нет?