Сегодня получил письмецо от Софии Юльевны с гневом и жаждой мщения по поводу книжки Глеба Струве. Я еще книги этой не видел, ничуть ее не интересуюсь. Но С.Ю. сообщает, что он обрушился на Вас. Я этого не знал. Но очень рад, что как раз на прошлой неделе написал о Вас несколько прочувственных слов по поводу «Опытов» (должно появиться в «Н.Р. Слове»), подтверждая Татищева, что Вы действительно великий стоит и вообще наша гордость и краса.
Что-то очень попало от Струве и Яновскому, п. что он в совершенной истерике. Мне лично давно все все равно, и не от сознания своего величья, а от безразличья ко всему. «Все равно все умрем», – сказал Толстой, и совершенно правильно.
– сказал другой гений, Тиняков, и тоже правильно, хотя я и представил бы кое-какие личные возражения.
Ну, до свидания. Не забудьте важное поручение et merci d'avance. Кланяйтесь, пожалуйста, Анне Семеновне.
Ваш Г. Адамович
31.
17/XI-56, Manchester
Cher ami Александр Самсонович!
Я вам не отвечал, ожидая книги. Но при Вашем сварливом нраве Вы, может быть, и книгу мне не шлете из-за отсутствия ответа.
Книгу жду, заранее предвкушая наслаждение. Я ваш большой почитатель, как выражается Алданов. Где Вы предпочитаете иметь панегирик – в «Русской Мысли» или в «Н.Р. Слове»? Я иногда пишу то же самое в обеих газетах, но по условию с ними – не об отдельных книгах, а взгляд и нечто. Решите сами, куда написать, и сообщите. В «Р.М.», если не я, выскажется, верно, Терапиано. Мог бы и Маковский, но, верно, будет брюзжать (жж или зж?). Кажется от брюзги – значит, зж. Я, хотя и профессор, но стал малограмотен.
Пожалуйста, et e'est tres serieux! не пишите мне непристойностей по-русски. Если уж очень хочется, пишите по-французски. Моя хозяйка — русская, и цирлих-манирлих до крайности. Письмо может ей попасться, и мне придется отпаивать ее валерианом. Аля тоже склонен к словам на ж и на г и недавно прислал мне русскую открытку из Турина. Я похолодел, увидев его почерк, но, по счастью, все было больше о красотах природы.