есть стороны коварные, которые и вступают в силу, как только оно видит, что можно воспользоваться человеческой доверчивостью. На солнце безопасно двигаться, но всегда опасно оставаться неподвижным

Вот, все равно Вы меня не послушаетесь, и пишу я это все «так», чтобы отвести душу. А как здоровье Анны Семеновны и как вообще все? Я не знаю, когда попаду в Париж. Хотел бы недели через три, но, кажется, надо остаться на экзамены и спрашивать, кто написал «Евг. Онегина», а кто «Горе от ума», и тогда я вернусь не раньше как недель через пять. А Вы к тому времени, наверно, переедете на свой остров, Вашего общества! Послали ли Вы что-нибудь в «Опыты»? Они жаждут утонченной парижской литературы, чтобы показать местным остолопам, как пишут люди высшего круга. Кстати, я получил от Кантора «пук» стихов и читал, право, не без удовольствия и удивления, хотя едва ли Вам (обоим) эти стихи понравятся. Там мало словесных качеств, но есть качества личные, психологические, с какой-то сверх-анненской темой пребывания en marges de la vie. И замечательно (для Фрейда), что он пишет почти исключительно хореем, который ему идет как корове седло. В общем, уверяю Вас, что это лучше многих наших мэтров (исключая, конечно, игрушки) и, как выражался Оцуп, «есть что-то острое». На меня Манчестер хорошо действует: здесь я интересуюсь литературой, а в Париже — покером. До свидания, mes chers amis, и, надеюсь, скорого. Если все же до свидания напишите, буду очень рад, а если нет, то, не в пример Вам, злобы не затаю.

Ваш Г. Адамович

12.

6/ V-53, Manchester

Cher ami Александр Самсонович!