— Вы собираетесь меня арестовать, — улыбнулся Шейн, — за то, что я не стал держать руки в карманах, когда громилы вашего шурина пытались выпустить мне кишки.

— Я не говорю, что у вас не было причины стрелять, — неохотно признал шеф, — но окончательно этот вопрос должно решить жюри коронера. Я вынужден просить вас не уезжать из города до завтрашнего дня, пока не будет получено заключение.

— Отлично. Вы меня уже попросили, — сказал Шейн и подтолкнул Филлис вперед.

Шеф отступил на шаг, но не ушел с дороги.

— Не так быстро! Вы еще не сказали мне, что останетесь.

Губы Шейн презрительно искривились. Он мягко отодвинул Филлис в сторону, но она, побледнев от волнения, вцепилась в его руку.

— Не зарывайтесь, Бойл! — процедил Шейн сквозь зубы. — Я смету с дороги любого, кто сегодня вечером попытается мне помешать.

Его большие руки сжались в кулаки. Он принял боевую стойку.

— Пожалуйста, Майкл! — вскрикнула Филлис и повисла на его руке. Она повернулась к шефу, — Не будьте наивны. Мой муж не думает убегать ни от какого расследования. Он должен заниматься своей работой и…

— Не нужно ему ничего объяснять! — сердито перебил Шейн. — Я не прошу у него разрешения что-то делать.

— Ну хорошо, — миролюбиво сказал Бойл. — Если дама дает мне слово, этого вполне достаточно. Можете идти, но я не могу гарантировать вам защиту, если вы мне не сообщите, куда идете.

Шейн фыркнул и шагнул мимо шефа вместе с держащей его под руку женой. Когда он нажал кнопку лифта, Филлис взглянула снизу вверх в его разъяренные глаза.

— Почему ты не можешь быть хоть чуточку более уступчивым, Майкл? — спросила она прерывающимся голосом. — Ты избежал бы множества осложнений, если бы оставлял такому человеку, как этот, хоть маленькую тропинку для отступления. Его ведь тоже можно пожалеть, — задумчиво договорила она.